среди комнаты. Помедлив, она произнесла несколько
непонятных слов и, продолжая улыбаться, мимолетным движением сняла фартук,
расстегнула
ватник и стащила с головы вязанную черную шапочку, и сразу удивительно чистые
пепельно-серые волосы привычно заструились по щекам, вдоль приятного лица,
которое
немного портил прямой крупный нос, неожиданный на круглом лице, а может, и не
портил
совсем, а наоборот, Фрэт этого еще не знал, и осветили лицо, и замызганную
комнатку, где
кроме Эйбрехэма, неуверенно сидящего на стуле без спинки, стоял ободранный
письменный
стол с грязной посудой, парой граненых стаканов и больничным винегретом в
фаянсовой миске
с палевыми цветками, не встречающимися в природе, вдоль выщербленных краев;
несколько
пустых ведер у стены, медицинские весы на полу и жесткий, обитый клеенкой,
топчан со
старым солдатским одеялом в изголовьи, на которое неожиданно грациозно уселась
лаборантка...
Напуганный Эйбрехэм удивленно посмотрел на невиданные граненые стаканы и
она,
стараясь понравиться перепуганному чужеземцу, сразу суетливо полезла за
бутылкой,
спрятанной в нижнем ящике письменного стола, забыв о самолетном виски, разлила
остатки
содержимого и, пошарив в почти пустой от волнения голове, выпалила,
провинциально скривив
рот и неуверенно улыбаясь:
- Welcome! Добро пожаловать!
Негр пил мелкими глотками, делая короткие паузы, и ее затошнило. Выпив, он
облизал
гуттаперчевые губы, улыбнулся широко и долго, и невиданной белизны зубы,
непохожие на
настоящие, гипнотизировали ее...
Она пришла в себя, понимая, что висит на негре с задранной юбкой, цепляясь
за него
руками и губами, обхватив могучие бедра босыми ногами, и не падает только
потому, что
упирается промежностью не в привычный студенческий пенис, но что-то огромное,
проникающее за стенки влагалища, пульсирующее и горячее..., и лишь позже
почувствовала
еще и могучие ладони на своих ягодицах...
- Вот тебе и крошечный человечек из американс |
Книга
7
